vianets.lv

Новости

Самые дорогие бренды мира ТОП-100









Самые дорогие бренды мира ТОП-100 -> J.P.Morgan - 7,852 $M

J.P.Morgan - 7,852 $M


Именно Джон Пьерпонт Морган стал одним из первых американских бизнесменов, начавших в стране процесс активных слияний и поглощений. Это было know-how того времени: самый надежный способ избавиться от конкурента – просто его купить. В результате мир узнал, что такое финансовая империя, а экономика США оказалась во власти всевозможных монополий, картелей и трастов.

«Жаль, что вы так уверены в крахе нашей сталелитейной промышленности. Действительно очень жаль. Думаете, европейцы скоро захватят наш рынок? Позволю себе с вами не согласиться. Соединенные Штаты готовы конкурировать с любыми иностранными фирмами!» -- эти слова Чарльза Шваба, президента сталелитейной компании Carnegie Steel и правой руки самого Эндрю Карнеги – металлургического короля США, внезапно прервали жаркую дискуссию финансистов, обсуждавших критическое положение американской сталелитейной отрасли. «На заре ХХ века вы по-прежнему мыслите категориями феодалов, -- продолжал он. -- Знаете, почему наши заводы терпят такие убытки? Потому что здесь каждый сам за себя. И потому что мы конкурируем не с Европой, а сами с собой».

Знаменитый «барон-разбойник», крупнейший банкир и инвестор, мультимиллионер Джон Пьерпонт Морган смотрел на оратора, не отрывая глаз, и ловил каждое его слово.

«И что же вы предлагаете, Чарльз?» -- обратился к Швабу кто-то из присутствующих.

«Не прыгать выше головы. Сейчас каждый завод пытается подменить собой целую отрасль вместо того, чтобы сконцентрироваться на одном виде продукции. Если промышленники найдут в себе силы объединиться в холдинг, то уверяю вас, всего через пару лет Соединенные Штаты станут мировым лидером на рынке стали», -- не задумываясь ответил Шваб.

Для Моргана это было сигналом к наступлению. Это ли не то, о чем он мечтал всю жизнь? Несмотря на долгие годы предпринимательской деятельности и репутацию «акулы бизнеса», он ненавидел конкурентную борьбу. Бизнес его интересовал только лишь как стратегия, как политика, как игра, где все решают удача и здравый смысл, и деньги – всего лишь очки, которых в этой игре нужно набрать как можно больше. Столь легкое и разумное отношение к делу позволило Моргану создать вторую по величине металлургическую компанию в США - Federal Steel, уступающую лишь фирме Карнеги и Шваба, и объединить под своим руководством американские железнодорожные компании. Бизнес шел вполне успешно, но разве можно было оставаться в стороне от идеи создания сталелитейного треста, где он мог бы сосредоточиться только на делах, забыв про существование конкурентов внутри страны?

Едва дождавшись окончания беседы Шваба с предпринимателями, Морган предложил ему наедине обсудить детали возможного слияния. По окончании их беседы лишь один вопрос остался нерешенным – надо было ознакомиться с условиями хозяина Carnegie Steel.

Для того чтобы оценить весь свой бизнес, Эндрю Карнеги понадобились всего сутки. Утром следующего дня посыльный передал Швабу листок, на котором без всяких слов была нацарапана карандашом одна лишь цифра - $480 000 000. Что же касается Моргана, то его раздумья длились еще меньше. Увидев эту записку, он, ни колеблясь ни секунды, ответил: «По рукам!».

Спустя несколько месяцев, 25 февраля 1901 года на основе Carnegie Steel была создана Сталелитейная Корпорация Соединенных Штатов Америки - United States Steel Corporation – крупнейшая промышленная организация в мире и первая в истории компания, капитализация которой составила 1 млрд. долларов.

Захватчик по наследству

Впервые Новый Свет услышал о Морганах еще в далеком 1838 году, когда некий американский бизнесмен Джон Пибоди решил открыть собственное банковское дело и взял себе в партнеры предпринимателя Джуниуса Моргана. Тот оказался достойным финансистом и помог Пибоди развить и укрепить бизнес. После смерти товарища Джуниус Морган взял фирму целиком под свой контроль и присвоил ей собственное имя – J.S.Morgan &Co.

Его старший сын, Джон Пьерпонт, едва закончив свое образование, решил идти по отцовским стопам. Однако молодому Моргану совершенно не хотелось дожидаться того момента, когда отец передаст ему все дела. Скооперировавшись с кузеном, он решил открыть собственный бизнес. По семейной традиции фирму решено было назвать просто и без изысков – J.P.Morgan & Co. Основной деятельностью компании стала торговля правительственными ценными бумагами, золотом и иностранной валютой. Однако что-то в этом бизнесе не заладилось, и через три года фирму решено было распустить. А Моргану-младшему пришлось устроиться бухгалтером в банковскую фирму Duncan, Sherman & Со.

Свою первую сделку Джон Пьерпонт Морган совершил, когда ему было 22 года. Он купил большую партию кофе, от которой отказался заказчик, а затем буквально на следующий же день выгодно перепродал этот товар. Разбогатев, Морган решил, что пора переходить из разряда наемных рабочих в класс собственников. В 1862 году совместно с предпринимателем Чарльзом Дабнеем он основал брокерскую фирму Dabney Morgan и вплотную занялся биржевыми спекуляциями.

Решительность действий и нестандартность мышления позволили молодому финансисту за короткий срок заработать 50 тыс. долларов – достаточно крупную сумму для того времени. Более того, тогда он впервые на собственной шкуре почувствовал силу и могущество денег. За взятку в 300 долларов Морган сумел уклониться от службы в армии и избежал участия в гражданской войне, разгоревшейся тогда в Соединенных Штатах.

Несмотря на смутное военное время, дела у Моргана шли вполне хорошо. Настолько, что в скором времени он получил предложение, от которого было невозможно отказаться: известная французская брокерская фирма Drexel, Harjes & Co. предложила ему объединить бизнесы. Это слияние стало для Моргана первым опытом подобного рода. В 1895 году, вскоре после смерти одного из партнеров, Энтони Дрексела, Морган принял решение вести все дела самостоятельно и, захватив полностью весь бизнес, дал компании новое название, по семейной традиции присвоив ей собственное имя -- J.P.Morgan & Co.

К тому времени годовой доход Джона Моргана уже составлял поистине огромную для тех лет сумму – 500 тысяч долларов. Но для того, чтобы стать по-настоящему богатым, этого все еще было недостаточно. Морган быстро понял, что, продолжая двигаться в том же направлении, он вряд ли сможет подняться на новую высоту и по-прежнему будет всего лишь одним из «очень состоятельных американцев». Ему же хотелось идти дальше.

В те далекие времена быть богатым значило быть влиятельным. Лишь единицы имели возможность лоббировать нужные им законы, покупать сенаторов и диктовать условия президенту. Морган выбрал, пожалуй, самый простой и одновременно самый нестандартный способ достижения поставленной цели. Его фирма стала своеобразным посредником между инвесторами и предприятиями, нуждавшимися в деньгах. И вскоре и те, и другие оказались ему полностью подконтрольны.

Железная логика

Стремительно развивавшаяся промышленность конца XIX века вносила в повседневную жизнь людей все новые изменения. Рядовые граждане, постепенно отказывавшиеся от конных экипажей, уже не мыслили свое существование без железных дорог и автомобилей, благодаря которым соседние города и страны становились ближе и доступнее. В Соединенных Штатах, терзаемых колониальными войнами, именно по железным дорогам доставлялись на воюющие территории продукты питания и медикаменты, отправлялись вагоны с солдатами-рекрутами, а затем и с мирными поселенцами, осваивающими новые регионы.

Однако, несмотря ни на что, транспортная отрасль страны находилась на грани кризиса. Железнодорожные компании не могли самостоятельно обеспечивать собственные нужды, а крупный бизнес, глядя на их постепенно разрушающееся хозяйство, не стремился вкладывать туда средства. Акции транспортных фирм стоили крайне дешево, и приобретать их считалось бессмысленным.

Внимательно изучив этот сегмент рынка, Морган лишь недоуменно развел руками. Насколько же недальновидны оказались его коллеги-финансисты! Что ж, теперь было бы просто глупо проходить мимо столь очевидно недооцененного актива. План бизнесмена был прост. Сначала требовалось профинансировать реорганизацию транспортных компаний с условием предоставления ему места в совете директоров, а затем нужно было привлечь сюда деньги сторонних инвесторов и получить оперативный контроль надо всем бизнесом.

Все получилось именно так, как он рассчитал. Постепенно акции транспортных компаний стали одним из самых ликвидных товаров на бирже. А Морган, заблаговременно занявший ключевые руководящие посты, превратился едва ли не в самого влиятельного и уважаемого человека Соединенных Штатов.

В числе компаний, подконтрольных Моргану, оказались и жизненно важные транспортные артерии Соединенных Штатов – Нью-Йорксая и Пенсильванская железные дороги. Постепенно бизнесмен расширял свое влияние в этом секторе, присоединяя к своей империи новые линии, располагавшиеся на отвоеванных южных землях. В результате к началу ХХ века под его контролем оказалось почти 8 тыс. км. железных дорог.

Разумеется, столь влиятельный и прибыльный бизнес не мог оставаться в стороне от государственного внимания. В 1887 году правительство выпустило закон, согласно которому запрещалось устанавливать фиксированные тарифы на железнодорожные перевозки. Такое решение вызвало у Моргана неподдельное удивление. Создав своеобразный транспортный картель, он решил, было, что надолго избавил себя и свой бизнес от конкурентов, но, к сожалению, совершенно забыл о том, что и у государства могут быть свои интересы в бизнесе. «Надо делиться», -- решил Морган и подчинился чиновничьей воле.

С поклоном от государства

Кто знает, что стало бы тогда с Америкой, если бы не Морган. Ведь именно он в 1890-х помог американскому правительству справиться с последствиями экономического кризиса. Когда многочисленные британские инвесторы принялись в спешном порядке выводить из страны свои капиталы, меняя доллары на золото, государственные резервы США оказались на грани истощения. В результате к 1895 году они сократились до рекордно низкого уровня – 58 млн. долларов, тогда как критическим считался порог в 100 млн. Не в силах самостоятельно выбраться из этой ситуации, глава Федерального казначейства решил прибегнуть к последней, правда, не совсем достойной столь серьезного ведомства, попытке хоть как-то нее повлиять. Он обратился за помощью к Джону Пьерпонту Моргану, известному своими связями с британскими бизнесменами. И финансист предложил ему взаимовыгодное решение проблемы.

Морган собрал инвесторов и организовал синдикат, который продавал государству золото, получая вместо денег гособлигации. В результате общая стоимость ценных бумаг, проданных предпринимателям, составила 62 млн. долларов, а резервы Соединенных Штатов выросли до 120 млн.

Что же касается самого Моргана, то точная сумма его выигрыша от этой операции неизвестна и по сей день. По разным оценкам, она составила от 1 млн. до 16 млн. долларов. В качестве основной платы за свой хитроумный ход великий финансист получил от правительства полную монополию на распространение облигаций. И ему оставалось лишь распорядиться ими в своих интересах. Но так уж совпало, что для решения собственных проблем Моргану, прежде всего, были необходимы здоровая экономика и сильное государство.

Империя века

В период создания мощных корпораций и монополизации экономики Морган принял участие почти во всех крупнейших слияниях того времени. С участием его капитала были образованы компании General Electric (производство электрического оборудования), US Steel (сталелитейная промышленность), International Harvester (производство сельскохозяйственного оборудования). Чуть позже его интересы вновь обратились к транспортным организациям, и в 1902 году под его руководством были объединены важнейшие трансатлантические пароходные линии. В результате под контролем Джона Пьерпонта Моргана оказалось 70% стальной промышленности США и 60% железнодорожных компаний.

Его имя, упоминаемое в связи с тем или иным проектом, становилось своеобразным знаком качества, «маячком» для других предпринимателей, спешивших вложить свои средства «как Морган». Зная об этом, владельцы компаний активно стремились привлечь интерес финансиста к созданию новых объединений, наподобие чикагского спичечного треста или корпорации по производству печенья. Ходить к нему на поклон отнюдь не считалось зазорным. Однако сам мистер Морган редко кого удостаивал своим вниманием. Все эти попрошайки порядком ему надоели, ведь никто из них не предлагал ничего стоящего, все только пытались запудрить ему мозги, выманивая деньги. Кто как ни Морган, мог с первого же слова понять, стоит ли овчинка выделки. Его никогда не подводило природное чутье, безошибочно подсказывавшее ему, куда и когда лучше всего вкладывать деньги.

Постепенно под влиянием Моргана оказался и Белый дом. Президент Рузвельт, пытавшийся было противостоять его финансовой империи, вынужден был покориться. Внушительное состояние великого предпринимателя без лишних слов убеждало политиков-правдоискателей в том, что этот человек способен одним лишь росчерком пера обратить американскую экономику в прах. Крупный бизнес безмолвствовал. Конечно, бизнесмены и сенаторы продолжали живо обсуждать экономические проблемы и вопросы нового законодательства. Но решение всегда принимал Морган. Он просто выслушивал доводы сторон, а затем произносил одно лишь слово: «да» или «нет». И с ним все безоговорочно соглашались.

Все изменилось в 1912 году, когда было принято решение о создании Федеральной резервной системы США (ФРС). Всемогущество Моргана растаяло в один момент. Внезапно он перестал быть столпом экономики. Разорившимся американским банкам и проблемным предприятиям больше не надо было бить челом господину Моргану, во власти которого было их казнить, отвечая отказом, или миловать, ссужая необходимыми средствами и инвестируя крупные суммы. Отныне их главным помощником стало государство в лице ФРС.

Более того, осмелевший Конгресс решился признать Джона Пьерпонта Моргана олигархом, захватившим целую страну. В результате было предписано разделить его необъятную империю. А там было чем поживиться. Ведь под властью Моргана было бесчисленное количество страховых, транспортных, финансовых компаний США, несколько банков, а также ряд американских корпораций и фондовых рынков.

После развала своей империи Морган прожил всего год. Он умер в 1913 году, когда ему было 76 лет. Говорят, что даже свергнутый со своего пьедестала Джон Пьерпонт Морган продолжал влиять на американскую экономику. Каждый раз, когда приходили известия о его ухудшающимся здоровье, котировки акций на бирже резко падали. А в день его смерти на знаменитой Уолл-стрит были приспущены все государственные флаги.

На круги своя

Преемником семейного дела стал сын Джона Моргана, Джек. Компания J.P.Morgan & Co. решила сосредоточить свою деятельность преимущественно на банковском деле, вернувшись к истокам семейного бизнеса. Однако впереди были нелегкие времена -- Первая мировая война, а затем Великая депрессия, затянувшаяся на долгие годы.

Фирма великого финансиста продолжала страдать от нападок государства и правительственных нововведений, то и дело в корне менявших структуру ее работы. К примеру, в 1933 году был принят Банковский Акт, предписывающий отделить инвестиционную и коммерческую деятельность банков. В результате компанию J.P.Morgan & Co.снова пришлось перекраивать, разделяя на части. В ходе реорганизации один из сыновей Джека Моргана, Гарри, совместно с партнерами и несколькими служащими прежней фирмы организовал инвестиционный банк Morgan Stanley.

Несмотря на то, что после смерти Джека Моргана во главе компании встал человек, не имеющий никакого отношения к потомкам знаменитого финансиста, дух огромной корпорации все еще витал в ее коридорах. Первый решительный шаг на пути возвращения к имперским масштабам был сделан в 1959 году, когда J.P.Morgan объявила о слиянии с крупной финансовой корпорацией Guarantee Trust Company. Объединенная компания сконцентрировала свой бизнес на предоставлении банковских ссуд бизнесменам и предпринимателям.

Все последующие руководители J.P.Morgan, словно выполняя завет великого Джона Пьерпонта, постепенно продолжали экспансию фирмы не только внутри своей отрасли, но и на зарубежные рынки. В начале 1970-х годов руководством фирмы было принято весьма дальновидное решение о выходе компании на британский финансовый рынок. По счастливому совпадению, вскоре после этого Лондон превратился в один из крупнейших финансовых центров мира, а J.P.Morgan, не связанная на чужбине никакими Банковскими Актами, получила прекрасную возможность показать себя миру во всей красе.

С тех пор год за годом компания стала активно наращивать свое влияние как внутри Соединенных Штатов, так и за их пределами. Постепенно в различных странах мира начали появляться «дочки» J.P.Morgan. К слову сказать, три года назад одна из них -- российская компания «Дж.П.Морган Банк» -- была куплена инвестиционным Фондом «США-Россия» и переименована в «КБ DeltaCredit».

Последнее крупное слияние с участием J.P.Morgan произошло четыре года назад, когда компания объединилась с одной из старейших финансовых организаций США – банком Chase Manhattan. К слову сказать, это была уже не первая попытка банка объединиться с компанией Моргана. Еще 50 лет назад представители Chase Manhattan вели переговоры с J.P.Morgan о слиянии, но тогда дело кончилось ничем.

История этого банка началась на полвека раньше истории компании Моргана, в 1799 году. Любопытно, что причиной создания Chase Manhattan, называвшегося тогда просто Манхеттенской Компанией, стала необходимость в заботе о здоровье нью-йоркских граждан. В тот год моряки, вернувшиеся из тропических стран, завезли в город желтую лихорадку, которая мгновенно распространилась по всему Нью-Йорку. Властям необходимо было аккумулировать средства для спасения горожан от страшной эпидемии, а заодно и оказывать пострадавшим финансовую помощь. Почему-то ни один из существующих банков на эту роль не подошел. После долгих дебатов указом министра финансов Александра Гамильтона была учреждена Манхеттенская Компания, взявшая на себя все необходимые функции.

Постепенно благотворительный фонд разросся в мощный финансовый институт. Как и сотни других компаний того времени, этот банк получивший в 1877 году имя Chase National Bank, не раз подвергался санкциям со стороны властей за свое неуемное стремление к поглощению более мелких конкурентов. Однако волна корпоративных слияний, порожденная Джоном Пьерпонтом Морганом и его современниками, уже захлестнула весь мир с головой.

Весь следующий ХХ век стал периодом активного укрупнения бизнеса. Никогда раньше предприниматели не испытывали столь непреодолимого желания объединиться с компаниями-конкурентами, партнерами, коллегами или просто единомышленниками. Со временем на смену трестам и монополиям пришли транснациональные корпорации. Даже разрушившись, великая империя Джона Пьерпонта Моргана продолжает существовать в каждом из своих многочисленных осколков.

Сегодня J.P.Mogran – это вновь многомиллиардная компания, имя которой упоминается в одной связке с баснословными суммами. По официальным данным, Chase Manhattan заплатил за нее 35 млрд. долларов. Новый банк под названием J.P.Morgan Chase сразу занял третье место в рейтинге крупнейших банков Соединенных Штатов вслед за Bank Of America и Citigroup. Немудрено, ведь сумма его объединенных активов составила не много ни мало 675 млрд. долларов!

Как ни странно, мировые аналитики весьма скептически отнеслись к этому слиянию. Главным образом их смущало видимое отсутствие объективных причин сделки. Вдоволь порассуждав о таинственных замыслах Chase Manhattan, эксперты, кажется, нашли объяснение. По их мнению, банкиров привлекло громкое имя Моргана, которое они с полным правом смогли присоединить к своему названию, и славная биография великого предпринимателя, которая стала одной из страниц истории банка.

Как бы то ни было, Джон Пьерпонт Морган был бы доволен. Пусть на земле его империя просуществовала лишь несколько десятилетий, в людских умах она по-прежнему жива. Ведь, согласитесь, плох тот бизнесмен, который не мечтает стать Морганом своего времени.


 

Добавить комментарий

Ваше имя:

Комментарий








Из истории...

Обои из фетра | 19. 10. 2004
Полицейские сыграли со школьниками | 24. 10. 2004
Правила двинулись дальше | 19. 08. 2000
 

© 2009 vianets.lv